Эвристическая направленность методологии - Эвристическая интуиция, криптогноз, дискурсивная работа

Относительно разрабатываемых важных идей о процессах порождения новых идей на базе интуиции все же следует заметить что «научить» интуиции невозможно — надо только доверяться ей, прислушиваясь к «ага-переживаниям», и обдумывая то, что они подсказывают.

Место эвристической интуиции, «криптогноза» (греч. kriptos — тайное, скрытое + gnosis — знание) в движении познания можно представить так:

 

Проявление «криптогноза» — результат перевода подготовленной на рациональном этапе работы мысли в сферу бессознательного, подсознательного, когда исследователь осознает затруднения и неудовлетворенность, попадает в ситуацию скептического «самонедовольства» и как будто «бросает» думать над проблемой. Однако сохраняющийся «фон» рационального и эмоционального напряжения мысли стимулирует работу подсознания.

Криптогноз характеризуется подсознательной обработкой накопленной информации при выходе из-под цензуры дискурсивного мышления и, затем, «выплеском» интеллектуальной и эмоциональной работы подсознания в форме догадки, ускоренного умозаключения на основе интуитивного синтеза, озарения, инсайта (англ. Insigh t— проникновение, проницательность), притом как будто бы без доказательств как простое «усмотрение» решения. Психологи считают, что интуиция действует по «иной логике», работа над проблемной ситуацией идет автономно и целостно («не теряя из виду» казавшихся исследователю несущественных деталей), хотя и на базе рациональных накоплений. Движение обычно видят так: «подготовка» — «созревание» — инсайт (частные «озарения» и «находки», «усмотрение», затем синтезирующий скачок) — логическая обработка «счастливой мысли», иногда кажущейся «сумасшедшей идеей».

Успех теперь зависит от способности исследователя вырваться из системы привычных представлений о проблемной ситуации, ее структуре, связях и «выходах», освободиться от стереотипных «ходов» мысли. Нужна готовность к непривычным путям решения проблемы, влечение, готовность и способность к нетрадиционным решениям, настроенность «мыслить в сторону» от привычного, притом вариативно и вероятностно. При этом важно, чтобы «не мешали» недостаточная подготовка, слабость исследовательской мысли, пасование перед трудностями. Опасно отсутствие смелости мысли, боязнь идти «против течения», критики со стороны несогласных, недоверия к внезапно возникающим «странным» суждениям.

А «помощь» надо ждать от сохранения увлеченности проблемой, развитости фантазии, изобретательного воображения, восприимчивости к необычному, ассоциативной активности, способности схватывать изучаемое в целом, остроумия, метафорического (в широком смысле — образного) мышления, творческого чутья. При этом чрезвычайно важна готовность к серьезному отношению к необычному, изумляющему, странному, а затем — к отбору из фантазий «стоящих» идей применительно к тревожащей проблемной ситуации. Сначала отдельных, затем все более «связываемых» в первичную модель решения, «чувствуемого», но еще не доказанного. И, наконец, рационально-дискурсивной разработке найденного, его объяснению и обоснованию.

Конечно, бывает так, что — после долгой дискурсивной работы — решение как бы мгновенно «выплывает» в «ясное поле сознания». Однако, особенно при работе над сложной, многогранной проблемой, интуитивно вырабатываются отдельные подходы, идеи и решения. И не стоит ждать, когда «все сложится само собой», а настойчиво работать, принимая в расчет эти частичные находки. Движение к максимально полному решению проблемы, таким образом, носит как бы ступенчатый характер:

Перемежение дискурсивного (___) и интуитивного (_ _ _) в ходе исследования, конечно, не носит такого упрощенно-схематичного характера, но принципиально можно предположить, что интуитивное «вклинивается» в дискурсивное и наоборот. Частичные интуитивные находки, «выплески» осколков решения (часто невербализованных), «предрешения», частичные догадки при напряженных интеллектуальных и эмоциональных усилиях в ходе работы «складываются», синтезируются в целостное представление по проблеме и ликвидируют «логические разрывы» и затруднения. И не правы сторонники «интуитивизма», предлагающего отказ от дискурсивно рационального и доверяющего только «наитию» свыше, божественному озарению, внелогическому инстинктивному «вчувствованию». Продуктивно лишь взаимодополнение дискурсивного и интуитивного (может быть, можно говорить об интуитивном дискурсе или дискурсивной интуиции?). На этом «перекрестке» рождается вдохновение как награда за неустанный тяжелый труд — «сладкая каторга» исследователя.

Критериями позитивного результата взаимодополнительной активности рационально дискурсивного и бессознательно интуитивного в каком-то смысле являются оригинальность, простота, полезность, конструктивность и даже красота возникшего решения. Кажется, этим критериям удовлетворяет содержательная характеристика общественного мнения как подсистемы массового сознания и, с гносеологической точки зрения, как синкретического явления по форме.