Эвристическая направленность методологии - Журналистика и работы Белинского

Прежде всего, надо ясно представлять, что общие свойства изучаемых явлений журналистики не только разных времен и стран, но и относящихся к одной стране и одному времени «обрастают» мощной «броней» особенного и единичного. Изучение «толстых журналов» в России XIX века или «ху­дожественной периодики» начала XX века или «женская периодика» нашего времени требует, разумеется, обнаружения и четкой характеристики общих свойств. Однако общее в них — такое «ядро», которое в каком-то смысле при анализе составляет лишь «фон» системного изучения их информационной политики, содержания и формы. И это касается не только исторического (исторические параллели) и социологического подхода, но и (хотя в меньшей, но не в малой степени) теоретического изучения явлений журналистики в единстве сущности и конкретной ее реализации в рассматриваемой пред­метной сфере.

Единства общего — особенного — единичного в конкретном предмете игнорировать опасно, и оно требует учета при анализе по аналогии. Поэтому «формула» получается такой:

 

Такое использование сравнительно-аналогического анализа, конечно, сложнее (да и не все в схеме можно указать; требуется изобретательность исследователя), но зато дает более точные сведения для выводов об общности, особенностях и единичных свойствах предмета.

А это уже путь к синтезу — «объединению» частных характеристик об­щего, особенного и единичного изучаемого предмета во внутренне координированную систему (совокупность связанных между собой элементов). При этом обнаружение в ходе синтеза эмерджентных (возникающих в результате взаимодействия элементов) свойств свидетельствует о верности проведенного анализа-синтеза. Например, кажется существенно важным теоретическое представление о массовом сознании как координированном единстве мировоззрения, миросозерцания, исторического сознания и общественного мнения (хотя обсуждаются и иные представления о составе и структуре массового сознания — наработки в этой сфере еще очень «плюралистичны»). Ведь, во-первых, такое представление об элементах (компонентах) массового сознания позволяет журналистам строить свою деятельность таким образом, чтобы формировать у его носителя полную ориентированность в действительности. И иметь при этом в виду, во-вторых, что, стремясь указать на связи компонентов, в массовом сознании возникают взаимодействия, дающие новые свойства (в частности — своеобразие общественного мнения становится понятным в своей зависимости не только от «внешних влияний», но и от «внутренних воздействий» на формирование общественного мнения других компонентов массового сознания).

Точно так же анализ произведений Белинского с целью выявления его представлений о сущности журналистики дает «набор» множества высказываний — как общих суждений, так и конкретных характеристик. «Вторичный» анализ последних дает также обобщающие суждения. Затем систематизация идей Белинского дает возможность синтезирующего сведения отдельных идей в некую «журнальную теорию», которая позволяет понять общую позицию Белинского. Но поскольку он не писал законченных «трудов» по теории журналистики, эта «журнальная теория» содержит, разумеется, некие лакуны и несогласованности. Заметив их, исследователь, хорошо знающий творческий «почерк» Белинского, может заполнить (предположительно) лакуны и обсудить причины несогласованностей. Так «журнальная теория» Белинского окажется этапом в развитии журналистской исторической и теоретической мысли. А впоследствии, в силу новых задач, изменений в научной парадигме, обнаружения новых фактов потребуется продолжить эту аналитико-синтезирующую работу над журналистскими представлениями Белинского, а также, конечно, и других журналистов, писавших по этому поводу ранее и позднее. Это объединение, в идеальном случае синтезирование часто базируется на психологическом механизме ассоциаций (лат. associatio -сведение) — выявлении связей между различными фактами — событиями, поступками, чертами личностей журналистов, свойствами произведений, позициями в информационной политике различных СМИ и т.д. и т.п. Притом эти ассоциации имеют содержательно неодинаковый характер — в ходе исследования обнаруживаются ассоциации по сходству, ассоциации по смежности, ассоциации по контрасту (различию).