Западная и восточная традиции - Православная мысль и теократическое движение в России - Григорий Палам

Одним из высших достижений православной мысли является учение св. Григория Паламы (XIII век). Он решительно выступал против дуализма неоплатоников, противопоставляющих тело, как «темницу души», «сосуд мерзостей и пороков», горней устремленности духа. Как пишет И. Мейендорф, «св. Григорий Палама чрезвычайно живо чувствует противоречие между Евангелием и спиритуализмом платоников; для него тело не есть седалище зла в человеке»*. Православная аскетика Гр. Паламы ничего общего не имеет с бегством от материи индуистов или неоплатоников. Напротив, здесь утверждается мотив светлого космизма, весьма близкий и русской народной традиции (образ Великой МатериЗемли), и позиции русской православной церкви в пору ее высшего творческого подъема (XIIIXIV века). Живопись Андрея Рублева — это явленный в красках образ светлого космизма, где материя (природа) не отлучена от Бога, а выражает трепет Божественного творчества и откровения. Как учит Гр. Палама, Бог всецело обнаруживается, живет в «каждой из богодостойных энергий». «Замысел Божий о вещи — не отвлеченное понятие, но сама эта вещь по преображении (пресуществлении, одухотворении) своей эмпирической природы»**.

* Мейендорф Иоанн. Жизнь и труд святителя Григория Паламы. Спб., 1997. С. 202.

** Хоружий С.С. После перерыва: Пути русской философии. М.,1994. С. 53.

 

Эта идея о приобщенности телесного Космоса к благодати, о неутраченных Божественных потенциях тварного мира, была воспринята деятелями русского религиознофилософского ренессанса начала XX века. Начиная с B. C. Соловьева, в русской религиознофилософской мысли нащупывается синтез религиозного и эстетического начал. Ключевым здесь является понятие Софии — Премудрости Божией. В Ветхом Завете София говорит: «Я родилась... когда еще Он не сотворил земли,. когда Он уготовлял небеса... полагал основания земли: тогда я была при нем художницею». В этом тексте творение мира Богом — художественный акт, и делает его таковым София. Именно эстетизм в религиозной философии, легитимированный Вл. Соловьевым с помощью образа Софии, высвободил русскую богоискательную мысль из оков, позволил примирить и синтезировать эстетические, нравственнорелигиозные и жизнеустроительные поиски. Отныне «чувственное не исключено из Абсолютного Сознания... Оно не только мысль, не только чувственность, но абсолютный синтез того и другого. Возникающее здесь понятие духовночувственного... было глубоко проанализировано... Флоренским и Лосевым, и было ими отождествлено с понятием символического (символа)».*

* Там же.

 

Последовательное применение этого принципа к предпринимательской деятельности и на этой основе духовнохристианская реабилитация ее была осуществлена С. Н. Булгаковым в «Философии хозяйства». Хозяйство у Булгакова софийно в своем метафизическом основании, в нем проявляется миссия человека в мире — раскрыть и реализовать софийность природы. Хозяйство до грехопадения и после — разные. Любовный труд свободного развертывания человеком софийных потенций тварного Космоса является в равной мере не только хозяйством, но и искусством*. Несомненно, что подлинная «национализация» российского предпринимательства — его возвращение в лоно национальной, православной и патриотической традиции — будет происходить под знаком идей экологической, нравственной и социальной ответственности предпринимательства, посредством которых нации предстоит преодолеть новую для нас форму компрадорского нигилизма. В этом смысле церковь для нашего будущего предпринимателя — не место ритуального покаяния после очередных неистовств, а центр действительного преображения сознания экономической элиты на основе понимания того, что хозяйство — не сфера, изначально отлученная от высших, богоспасительных практик, а сфера софийная, где человеку предстоит подтвердить великий тезис богоспасительности мира.

* См.: Хоружий С.С. Указ. соч. С. 53.

 

Третьей силой, с которой предстоит считаться теократическому движению в России, являются левые партии социальной защиты угнетенных, униженных и обездоленных. После революций 1848 года в Европе эти партии стали изменять и христианским и патриотическим идеям. Они захотели стать церковью для пролетариев, заменяющей обетование небесное обетованием коммунистическим — будущего рая на грешной земле. Сегодня, после гигантских катаклизмов богоборческого революционизма, все, кто способен учиться на историческом опыте, усвоили, что такой революционизм ведет не только в тупики ГУЛАГа, но и в тупики законченного имморализма, нравственного одичания. Это означает возможность возвращения левых в церковь. Но для этого и церкви надо подготовиться к диалогу с левыми и вместо демонстративного отрешения от мирских вопросов обратиться к самому болезненному из них — социальному.

Без развитой социальной программы у теократического движения в России нет будущего. Идеал социальной справедливости на Востоке выступает в двух разных формах: функциональной, связанной с принципом равно усердного служения всех групп и сословий высшему государственному интересу, и ценностной, связанной с верой в то, что подлинными хранителями правдысправедливости являются трудовые низы общества, созидающие не только материальные, но и духовноспасительные основы социума, не дающие ему сорваться в бездну нигилизма. Две заключительные главы учебного пособия будут посвящены, соответственно, этим двум способам реализации восточного демократизма: демократизму служилого государства и демократизму мессианскому.